Май 082012
 

Я пряди мокрые откинула с лица и поглядела в пруд. Там было тихо. Водяной паук бежал по зеркалу на высоченных ножках, недвижно плавала коричневая крошка, должно быть почка пня, травы совсем немножко, и на меня лягушка глянула без интереса, как на предмет, лишенный в сферах веса. Она лежала и спала поверх воды, была кругом права. А тинный, донный запах стелился над водою как намёк, что этот пруд лет так через пятьсот, возможно, зарастет. Какие сроки! Эх, нам бы ихние намеки! Вдруг голова ужа как черный лебедь гордо проплыла, осока скрипнула, круги пошли, дрожа. Виденье скрылось.

 

Что ж до меня меня в пруду негусто отразилось, поскольку тень сосны упала в воду и вмиг меня затмила. Ее породу с моей, конечно, не сравнить: шутя затмить. Но все же я успела, пока сосна с высот до вод летела, перехватить свой взгляд обратно из пруда. Мне не понравился мой взгляд, когда б могла — швырнула бы его назад: я зло глядела. Как будто отравить хотела ужа, лягушку и сиянье дня. Как хорошо, что я одна видала, ведь пруд не правда ли? не в счет, а взгляд такой с поличным выдает, он метко бьет не в бровь, а в лоб, торчит, как жало! Как злобно выдал он мою беду что Ты со мною не придешь к пруду.

Как здорово, не правда ли: всего одна строчка – а в ней целая гамма чувств, и эти чувства органично вплетены в «сиянье дня», или даже наоборот – сиянье дня вплетено в душевные переживания одинокой женщины, и от этого оно, сияние, становится – нестерпимым. Можно сказать, что автор раздувает страсти, или сгущает краски, или до неприличия нагнетает трагизм, – можно было бы, если б она сама над этим не умела иронизировать. А Зоя Журавлева делает это – виртуозно:

Мне счастье распирает уши, сейчас задушит, помру в слезах, платочек теребя, Он разрешает мне любит себя, о господи, как Он великодушен! Ведь если б Он чуть-чуть слабее был, то взял бы да и запретил. Иссохла б я, Его любить не смея, как без воды болотная лилея. О господи, как Он силен, я змеи жалкие, а Он Лаокоон!

Авторская ирония придает живое своеобразие всему творчеству Журавлевой – ею пронизана каждая книга, будь то повесть для детей или роман для взрослых. И, кстати, в «Романе с героем…» поэтические перебивки прозаического текста, просто-таки обнажая творческие или душевные муки женщины-художника, не воспринимаются при этом чрезмерным откровением именно благодаря тонкой, иногда беспощадной, самоиронии.

Душа моя на цыпочках стоит, все тянется к чему-то там высокому, и у нее всегда усталый вид, такая белая, немая, одинокая, и вечно что-нибудь не понимает, возможно, дура, может быть святая. Ух, как она мне надоела, ей что угодно, только бы не дело!

Наверное, вы, уважаемые слушатели, обратили внимание, как часто и как легко в приведенных отрывках Зоя Журавлева обращается к Душе. Если бы каждый из нас мог также свободно общаться со своим Я, не боясь сказать себе правду, и, главное, не боясь услышать правду о себе, о своих ошибках и недостатках… Ведь это нужно для того, чтобы осмыслить их и – превратить в достижения и достоинства. Не каждому это под силу, и тогда мы ищем помощи у тех, кто мудрее нас, и часто находим ее у людей талантливых и творческих. И Зоя Журавлева рада поделиться с другими своим душевным и творческим опытом:

Луна вдруг вылезла, как пес большой и рыжий. Опять не вышло ни пшена. Уж две недели зря пролетели. Всё погубил серьез. Напыжась нельзя писать. Открытьям несть числа. Ужель не знаю ремесла? Коль точность дадена, так выбивай мишени. Душа как ссадина в колене нытьем своим стесняет лишь движенья. Я распоясаться желаю, как розовых скворцов грохочущая стая взрывает куст, что был и тих, и пуст. Желаю прянуть ввысь. Давай, прядай! Гляди не расшибись об потолок, он не высок. Чего, Луна? Я подаю по средам, а нынче вторник, вроде бы, с обеда.

К сожалению, мне почти ничего не известно о моей любимой писательнице Зое Журавлевой. Но, поскольку я убеждена, что во всех ее книгах персонажи – реальные, и сюжеты – ею пережитые, то могу предположить, что в доме ее со взрослыми дружно и весело сосуществуют дети и животные, учась друг у друга и творчески познавая себя и мир. Так, к примеру, как об этом рассказала нам сама писательница:

Уже ночь. Я мотаюсь по собственной кухне, туда-сюда, тута-сюта, нет мне ни сна, ни дна, ни путной мыслишки. Машка дрыхнет, собака Айша тоже дрыхнет, не с кем в собственном доме – слова сказать. Машка все обижается, что не пишу ей стишков. Правда – несправедливо. Другим же – пишу. А стишки, как известно, утишают душу.

Села да написала Машке:

Однажды улитка вломилась в калитку и бросилась грудью на теплые плитки садовой дорожки, и так зарыдала, что нежные рожки её раскрошились на мелкие крошки. Их тут же сожрали бездомные мошки, которые ели обычно повидло из слив, и это повидло давно им обрыдло. Но дело не в них. Мы жили на даче среди георгинов, мы жили иначе, заботы отринув, валялись, как клячи, копыта откинув, на солнечных плитках горячей земли. И вдруг нам в калитку вломилась улитка в слезах и в пыли. Она рассказала ужасную новость: об ней написали бездарную повесть, она прочитала ту повесть в трамвае, где все непрерывно чего-то читают, и с этой минуты ужасно рыдает, и жить не желает. «А мы-то при чем? закричали мы в страхе. Мы просто живем подтвердят черепахи, мы просто купаемся — видят стрекозы, лежим на траве, вон свидетели козы, жуки, пауки, воробьи и цыплята, а кто написал разве мы виноваты?». Улитка взглянула печально и горько, она не поверила нам ниполстолько. С ракушки ее осыпались соринки, их тут же сожрали летучие свинки, которые ели обычно окрошку из книг, и эта окрошка свихнула им ножки. Но дело не в них. Все было так странно вокруг и красиво, цвела под забором глухая крапива, и мятлик беззвучно потрескивал гривой, и звон комариный стелился над ивой, и чей-то в сирени поблескивал бивень… И мы замолчали, печально кивая, а вдруг мы напишем, откуда мы знаем, быть может бездарно, а может толково, откуда мы знаем к чему мы готовы?..

Окончание следует

avatar

Виктория Фролова

Виктория Фролова, автор и ведущая поэтической рубрики «Душа поэта», – выпускница филологического факультета Одесского университета (1991), в промежутках между рождениями двоих сыновей работала – и продолжает работать – журналистом. Помимо программ на радио, которые можно рассматривать как мини-лекции, или скорее – как моноспектакли, в эфире одесской радиостанции «Гармония мира» выходили программы из цикла «В гостях у рубрики «Душа поэта», где своим творчеством со слушателями делились и современные одесские авторы. Задачу поэтической рубрики автор видит не просто в чтении стихов, а в попытке с их помощью избавиться от стереотипов восприятия, анализируя прежде всего путь личностного развития каждого автора. Именно поэтому биографические или литературоведческие данные являются не основным, а вспомогательным материалом, контекстом творчества поэтов. Именно под таким углом зрения слушатели познакомились с творчеством как классиков русской и украинской литературы (среди них Тютчев, Фет, Леся Украинка, Тарас Шевченко и другие), так и с поэзией современных – известных и не очень – авторов (Лина Костенко, Аркадий Ровнер или, к примеру, Зоя Журавлева).

More Posts

Оставьте комментарий